обновлено
18.12.2017
09:21

Метки сюжета

Что ждет жителей "ДНР" - мнение

Бросайте всё и начинайте жить заново - вот единственный возможный ответ. Chaspik >>  10.07.2016 14:45

В оккупации перспектива быть замученным где-то в подвале или попасть под гранатометный обстрел определяет жизнь и давит на психику даже тогда, когда кажется, что "всё хорошо"... Однажды жителям оккупированных территорий придется проснуться. И это уже происходит...Сегодняшний Донецк - это, без сомнения, картина Иеронима Босха. Во всяком случае, один из её сюжетов, обычно - как наиболее извращённый - притаившийся где-то в углу полотна. Пока вы смотрите на центральный образ и пытаетесь нагромоздить в уме массу оценок и осуждений, от вас ускользает бездна деталей, без которых вся суть не видна. Как для современников Босха его картины были наделены значительно большим смыслом, чем для нынешнего зрителя, - так и общий взгляд на Донецк киевскими глазами куда абстрактнее его приближённой картины.Вообще, трагедия Босха, конечно, состояла в том, что он не был знаком с Захарченко: человечество потеряло не менее дюжины образов, которые великий художник смог бы воплотить на полотне. Нет, пожирающих человеческую плоть птицеподобных существ сегодняшний зритель в Донецке, конечно, не встретит. Пятьсот лет эволюции homo облекли их в оранжевые очки, короткую стрижку, заправленную в камуфляжные штаны чёрную футболку с надписью "я русская" - и огромные чёрные берцы, в которых это существо гордо шагает по центральным проспектам и площадям.Тут же, рядом с центральной фигурой, можно встретить и многочисленных нищих, сидящих у переходов и парков, а также вполне прилично одетого молодого мужчину, вынужденного зарабатывать на жизнь пением в городских трамваях местного хита о спящих курганах. Тем удивительнее такой образ, что пение это невероятно напоминает оперное, и голос действительно просто блестящ.На небольшом клочке полотна можно заметить и чёрные "Мерседесы", дам в дорогих платьях с чихуахуа и дым из кальянных, застилающий собой длинный бульвар. Это - рай. Он же - бульвар Пушкина, еще одна часть знаменитого диптиха. Ну а окружает всё это своеобразие сейчас уже редкая канонада, дорогие продукты и люди с пистолетами, шныряющие по городу в поисках врагов народа. Деталей можно добавить не менее сотни: каждый из нынешних обитателей города расскажет что-то своё.Но вот чего не заметит ни один даже внимательный зритель, смотрящий на картину со стороны, - так это "оставшихся". Их здесь как бы и нет. Наверное, сам Босх изобразил бы их в виде теней загробного мира, призванных оттенять основные сюжеты картины. Категория "оставшиеся" вообще уникальна: сама по себе война ещё не повод для её появления. Здесь требуется глубокая работа общественной мысли, дабы вырезать из общей глыбы конфликта людей, которые предпочли остаться "на дне", да ещё и сами оказались в этом виноваты.Разумеется, речь идёт не обо всех обитателях нашей картины, если уж и дальше эксплуатировать этот образ. Многие из населяющих сегодня Донецк, Макеевку, Харцызск и другие оккупированные города скажут вам, что нигде они не оставались, - они здесь были всегда. "Те, кто был" - "лоялен Кремлю". Их вы найдёте по всему полотну. С "оставшимися" другая проблема. Уже само слово "остаться" ставит вас перед выбором, а это означает, что что-то не так. Речь идёт о людях, которые вопреки всему остаются здесь, в оккупации, с украинскими взглядами, продолжая жить среди описанных выше существ. И это далеко не абстракция.Было время, когда поездка в Донецк из Макеевки чем-то напоминала сегодняшнее путешествие из оккупации на материк. На улице Горностаевской, разделяющей Донецк и Макеевку, стоял укреплённый тяжёлыми плитами пост с десятком вооружённых боевиков. В соседней лесополосе были вырыты окопы и установлен пулемёт. Вокруг стоял гул от "Градов" и тянулись ручейки чёрного дыма со стороны аэропорта. Случалось, что в такой атмосфере вы ехали вдвоём или втроём в фактически пустом автобусе, и на самом блокпосту вас досматривали тщательнее, чем на сегодняшних КПП.Спрашивали всё: прописку, цель поездки в Донецк, место работы и прочее, совмещая допрос с обыском легковых автомобилей, когда забирали на нужды "республики" даже домашнюю живность и квас. И это при том, что до самого города от центра Макеевки каких-то семь километров. А самому Донецку в 2014-м позавидовал бы даже Босх: фактически вымерший город с беспрестанной канонадой, закрытыми магазинами и дефицитом еды. Собственно, ехать туда и вправду не было смысла, поэтому летом 2014-го в Макеевке о Донецке ходили легенды не хуже, чем в Средневековье: немногочисленные макеевчане, посещавшие город, с ужасом говорили, что "всем нам ещё повезло".Оставаться в такой атмосфере и вправду способны немногие, и нужно хорошо понимать, ради чего ты рискуешь собой. Но как бы там ни было, именно на это время и приходится основная волна эмиграции. Или миграции. Тут уж каждый решал сам для себя, как относиться к тому, что он покидает. Некоторые, кто имел семьи с маленькими детьми и просыпался от работы "Града" под окнами, говорили, что это уже не Украина, - и дело не только в войне. Война для этих людей стала следствием блеска в глазах соседей, искренне веривших, что "Грады" необходимы, ибо всего в нескольких километрах стоит "украинский нацист".Тот факт, что орудия били с детских площадок, никого не смущал. Этот абсурд и стал катализатором для первой волны эмигрантов, покинувших "ДНР" ради "большой земли". Сейчас эти люди говорят, что уже никогда не вернутся обратно. Во-первых, не верят в то, что соседский взгляд хоть немного просветлел. Во-вторых, Донецка для них больше не существует: даже редкие посещения города с целью забрать вещи или перевезти кота убеждают их в том, что украинского здесь ничего уже нет. В-третьих, два года они создавали реальность с нуля: работа, карьера, жильё, детский сад для ребёнка, новые знакомства и "чистый воздух", как часто описывают идейную атмосферу те, кто бежал от "русского мира" в Киев и другие места.И Донбасса для них больше не существует: идентичность размыта, и им всё равно, в какой точке страны пребывать. Важен комфорт, - и их можно понять. Слегка оправившись от шока 2014-го, словно бредущие в рай из чистилища, "на материк" собрались вторые - те, кто, прожив в оккупации год, решали, что эта война уже навсегда. И неважно, когда она кончится: объективно картина складывается не в пользу даже ближайших 2-5 лет. Но и потом придётся годами отстраивать заново всё, что разрушено, включая и сами умы. Это работа уже для следующих поколений, а у тех, кто прожил в "ДНР" даже год, больше времени нет.Наконец, 2016-й наиболее ясно очертил общий контур картины. Сомневающихся почти нет. Есть те, "кто и были", - и те, кто остались несмотря ни на что. Первые - как рыба в воде. Правда, в изрядно протухшей. Это те самые дамы, щеголяющие в футболках "я русская"; те самые "homo soveticus", для которых абстрактный Бандера страшнее конкретных пушек под окнами их домов; те самые нищие и бомонд в "Мерседесах", которые одинаково не чувствуют времени вне и во время войны. С ними всё ясно - они населяют собой полотно. Но как быть с тенями? С теми, кого в равной степени ненавидят здесь, в "ДНР", - и не понимают на "большой Украине"?В "республике" их считают врагами, и Захарченко то и дело говорит о селекции, о "справедливом подходе" к отбору таких персонажей: одних следует провести через огонь "МГБ", других - "понять и простить". Но лучше ли дело обстоит в Украине? Вряд ли. Государство забыло о них. Забыло с тех пор, как сказало, что неспособно гарантировать их права и свободы на неопределённый жизненный срок. Тем самым фактически расписавшись в своей импотенции: у вас ещё есть шанс, если вы побежите в 2016-м, как бежали другие до вас. Но если нет - барабан револьвера и ежедневный щелчок.Бросайте всё и начинайте жить заново - вот единственный возможный ответ. Ответ, за которым страна всё ещё скромно дописывает "но Донбасс - это все-таки Украина". Видимо, для большей иронии, считая Украиной голую степь. Но, несмотря на двухлетнее "скорей уезжайте", в оккупации есть целая каста людей, которые прожили здесь вот уже больше двух лет, сохраняя украинские взгляды. Последнее само по себе уже чудо: пропаганда "ДНР" работает как часы - безотказно и чётко, причём круглосуточно. И только те, кто остался, могут понять, чего стоило пронести здравый смысл сквозь телевизионный ящик "республики".Однако дело даже не в нём. Наличие таких людей в зараженном теле "республики" - это как пенициллин для страны. Об этих людях не принято упоминать в эфирах ток-шоу и радиостанций: нам проще от них отвернуться, так как ответов в этой плоскости нет. Совсем упрощённо можно сказать, что они сами виноваты, и никто не заставляет сидеть их именно "там", а не "здесь". Это и так, и не так. Здесь сквозь общие грабли страны просачиваются тысячи судеб, не попадающих под шаблонный ответ.Кто-то здесь, в оккупации - инвалид или пенсионер, у которого нет ни родных, ни близких. Продукты приносят всё те же соседи, поскольку человек уже годами не выходит на улицу, и для него выехать из "ДНР" так же невозможно, как и пойти на "референдум", в котором он по умолчанию виноват, раз всё ещё здесь. Кто-то, в противовес переселенцам, говорит, что это - всё ещё дом, несмотря на гротескность общей картины, и что мы проиграем не в поле, а когда "ДНР" покинет последний, кто жил с "украинской мечтой". Для кого-то неясно, как можно бежать, оставив за спиной 40-60 лет жизни. Да, молодёжь способна на это. Но начать новую жизнь в 60 - есть ли хоть в каком-то законе ответ: как и с чего начинать? Оставить работу, к которой шёл многие годы, которых у тебя уже нет? Или семью, часть которой - по своим, только им понятным причинам - ни за что не уедет отсюда? Навещать жену или брата, словно в зоне, по особо памятным дням?Часто слышно вдогонку - "за что"? Украинцы здесь не понимают, почему должны бежать из родных городов, когда первым бежало из них государство в виде внутренних войск и спецслужб, с автоматами разбегавшихся от людей, у которых поначалу были только дубинки и камни. А теперь нам предлагают всё тот же рецепт - те же грабли, на которые однажды ступила наша страна? И отказ становиться на них вменяют в вину Впрочем, те, кто остались, платят за это не только бытом, но и собственной психикой душой.Очень удачно это выразил один из дончан, сказавший, что вот уже два года словно обколот новокаином - и перестал чувствовать, что бы ни происходило вокруг. Несмотря на иммунитет к пропаганде, изменения в психике порой необратимы, особенно у молодого поколения, которому лишь предстояло сформировать себя, пока не началась эта война. Апатия и безразличие к социальным процессам, которые были обычно свойственны выходцам из местных степей, сегодня перешли на уровень более ценностный, фильтруя приоритеты от новых айфонов или брендовой обуви к банальному "лишь бы прожить этот день". И эта максима не может не отражаться на людях, когда чужие страдания - лишь проекция собственных, к которым уже безразличен. Но есть специфика и для тех, кто всё ещё считают себя украинцами. Здесь речь не идёт напрямую о паранойе или необходимости оглядываться каждый раз, открывая подъезд.Но понять то, о чём идёт речь, можно лишь прожив здесь долгое время и выехав хотя бы на день на контролируемую территорию. Едва пересекаешь блокпост и проезжаешь несколько километров по украинской земле, как со многих тут же скатывается огромный психологический груз, и становится ясно, что в "ДНР" вы находитесь под постоянным давлением. Это принципиально иной психологический опыт. Да, и в Краматорске вас могут ограбить или даже попытаться убить. Но в Донецке всё это норма, и за ней ничего не стоит, если нет связей с людьми в камуфляже. Эту ситуацию хорошо иллюстрирует недавнее разоружение одной из макеевских баз, когда средь бела дня около десятка боевиков были поставлены на колени двумя десятками таких же бойцов, но с БТРами и гранатомётами. Хозяин базы, чьё помещение сдавалось в аренду, всегда прикрывался автоматами этих парней, решая свои вопросы. Но вот пришли те, у кого есть калибр покрупнее, - и этот человек ушёл в небытие.Одним словом, в оккупации перспектива быть замученным где-то в подвале или попасть под гранатомётный обстрел определяет жизнь и давит на психику даже тогда, когда кажется, что "всё хорошо". Но вернёмся к пенициллину. Мало кто понимает реальную значимость тех, кто выбрал остаться на "малой земле". Во-первых, за два года на оккупированном Донбассе сложился абсолютно уникальный, замешанный на слепом прагматизме патриотизм. Парадоксально, но то, что заставляло многих из местных бежать от пуль или "Градов", ища слепой практической выгоды, - сегодня заставляет "оставшихся" пребывать всё ещё здесь. Разница состоит лишь в дискуссии о стратегии с тактикой.Бежать в 2014-ом - было тактическим выводом. Но в долгосрочной стратегии лишь сохранение украинской ментальности, способа мысли и приверженности - до абсурда с упрямством, несмотря ни на что - тем ценностям, которые были здесь ещё до войны, - единственный шанс этой земли стать по-настоящему украинской. Ведь украинский флаг однажды уже развивался над этой землёй - и это не помогло. Мы потеряли его не над мэрией или в Славянске, - а, в первую очередь, в наших умах, когда где-то тактично молчали, а где-то не вышли на митинг, посчитав, что всё решится без нас. Этого не случилось. И лишь единицы здесь могут сказать откровенно "я сделал всё, что мог сделать тогда".Да, украинская армия способна теперь отстоять нашу землю, - но не она ответ на вопрос, что делать с курсантами, шагающими сегодня под гимн "ДНР". Этим ответом являются те, кто и дальше растят здесь детей, водя их в "республиканские" школы и ВУЗы и объясняя, что всё это - всего лишь сон. Спят они, а не мы, и однажды им придётся проснуться. И это уже происходит: в трамваях, на лестничных клетках, где всё чаще можно услышать в свой адрес "а в чём-то тогда ты был прав". Разве это не стоит того, чтобы остаться?Два года ненависти сменились молчанием, а затем - по крупицам - начался диалог. Сплошные возгласы "слава республике" всё чаще теперь разбавляются "да был уже ваш референдум", и это "ваш" - заслуга таких вот "теней". Мы привыкли слишком буквально смотреть на реальность, искренне веря, что всё дело в количестве танков на передовой. Проблемы Донбасса начались здесь, на Донбассе, и здесь же они должны завершиться, как бы банально это порой ни звучало. Это вовсе не значит, что на фронте должны стоять только местные, - но если фронт понимать, как борьбу за умы, то иных антител для борьбы с этим вирусом просто здесь не найти. Именно прописка и два года обстрелов дают право начинать разговор. Иначе вас даже слушать не станут. Остаться и ждать, когда вирус "русского мира" начнёт выдыхаться и можно будет сказать: "Это наша земля".Наверное, с этого (наряду с, увы, необходимой войной) начнется настоящая реинтеграция. В конце концов, мы не должны позволить и государству отмахнуться от нас, как это было в Крыму. Пока мы всё ещё здесь, пока тысячи украинцев всё ещё борются - разными методами - за возвращение украинского флага, будет политическим самоубийством однажды всерьёз заявить, что там никого уже нет. А это даёт надежду, что однажды голос Донбасса всё же услышат, и он не будет повторять триколор. Полотно ещё не окончено, кисть художника всё ещё в краске, - и только от нас зависит, станем ли мы лишь пятном.

Chaspik


Калейдоскоп событий